February 26th, 2019

Варяг

Почему не прижилась белогвардейская эстетика?

Белогвардейская романтика бытовала в советской культуре, начиная уже с 1930-х годов — известно, что товарищ Сталин любил пьесу «Дни Турбиных» и неоднократно посещал эту постановку. Со временем в искусстве сложился устойчивый образ «приличного белогвардейца» - он несчастен и враждебен лишь потому, что не понял смысла Революции. Трагическая ошибка! Романс «Белая акация», символизировавший белоэмигрантские настроения, исполнялся на всех концертах, а песню «Поле... русское поле» в кадре пел типичный контрреволюционер. Эту вещь, к слову, тоже транслировали по радио.



 Песню «Поле... русское поле» в кадре пел типичный контрреволюционер. Однако песня стала частью официальной советской культуры.
Песню «Поле... русское поле» в кадре пел типичный контрреволюционер. Однако песня стала частью официальной советской культуры.

В эпоху Гласности и в начале 1990-х мы дружно искали утраченную духовность.

Collapse )

boo!

«Погулял, таяло»



17-й год: Николай II до последнего называл недовольство народа «вздором»

Катализатором Февральской революции стали «социальные сети» того времени — слухи

Ощущения, что в России грядут перемены, витали во всех слоях общества. Политическая элита обсуждала возможности дворцового переворота, передачи власти регенту с последующим существенным ограничением монархии. Но никто не представлял, что случится так, как случилось.

Наиболее точно, на мой взгляд, произошедшее сформулировал лидер кадетов Павел Милюков: «Можно судить различно, был ли это эпилог к тому, что произошло, или пролог к тому, что должно было начаться… В результате случилось что-то…, чего… не ожидал никто: нечто неопределенное и бесформенное, что, однако…, получило немедленно название начала великой русской революции».

Collapse )



«Собакам и нижним чинам вход воспрещён»

«К обычному военному режиму прибавлялись меры, доходившие до глумления. Современники хорошо помнят надпись при входе на Приморский бульвар (В Севастополе. — И.П.): “собак не водить, нижним чинам вход воспрещён”».
(Лычёв И. Воспоминания потёмкинца. К двадцатилетию революционного мятежа на броненосце «Потёмкин» / С предисл. и под ред. тов. Зофа. М.–Л.: Молодая гвардия, 1925. С.18)

«Матросам запрещалось ходить по Большой Морской и Екатеринославской улицам, по Историческому и Приморскому бульварам. Нельзя им было также посещать места героической обороны Севастополя во время Крымской войны. Возмущённые матросы социал-демократы выпустили по этому поводу специальную листовку, в которой, обращаясь к властям, писали: “Но как вам не стыдно делать подобные распоряжения?.. За что же тогда наши деды и прадеды положили головы и орошали своею горячею кровью все здешние курганы, а нам теперь воспрещаете посещать эти места?.. Зачем же вы просили в 1903 году деньги у нижних чинов на сооружение памятников, а теперь не пускаете их в те места, где поставлены эти памятники?

Долой всех вас, бюрократов царской службы! Долой и вашего царя с русского престола! Да здравствует между нами мир, свобода и демократическая республика!”».
(Гаврилов Б.И. В борьбе за свободу: Восстание на броненосце «Потёмкин». М.: Мысль, 1987. С.19)

«Я долго стоял на кормовом мостике, уныло оглядываясь назад, на знакомые берега, на исчезающий вдали город. Прощай, Кронштадт! За пять лет службы я много пережил в нём и плохого и хорошего. Там, по Господской улице, нашему брату, матросу, разрешалось ходить только по левой стороне, словно мы были отверженное племя. На воротах парков были прибиты дощечки с позорнейшими надписями: “Нижним чинам и собакам вход в парк воспрещён”. Мытарили меня с новобранства, чтобы сделать из меня хорошего матроса, верного защитника царского престола. Получал разносы по службе, сидел в карцере, томился в одиночной камере тюрьмы за то, что захотел узнать больше, чем полагается нам. И всё-таки, если выйду живым из предстоящего сражения с японцами, я с благодарностью буду вспоминать об этом городе. Из села Матвеевского, из дремучих лесов и непроходимых болот северной части Тамбовской губернии, где в изобилии водится всякая дичь и зверьё, до медведей включительно, я прибыл во флот наивным парнем, сущим дикарём. И сразу же началась гимнастика мозга, шлифовка ума. Не все были плохие офицеры, не все отличались жестокостью».
(Новиков-Прибой А.С. Цусима. М.: О-во сохранения лит. Наследия, 2005. С.47)

Кто-то может сказать, что перед нами большевицкая пропаганда. Тогда вот ещё три цитаты:
Collapse )